Недавнее заявление депутата Государственной думы РФ Онищенко, поддержавшего идею шестидневной рабочей недели, предложенную бизнесменом Дерипаской, вызвало бурные обсуждения. Предлагаемый график работы с 8 утра до 8 вечера, включая субботу, аргументируется тем, что "они" (рабочие и служащие, не имевшие отношения к приватизации 90-х) и так работают без выходных.

Партия СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ видит в этом попытку вернуть страну к временам, когда социальная справедливость была утрачена после распада СССР. По мнению представителей партии, подобные инициативы направлены на то, чтобы заставить народ работать до изнеможения, экономя на пенсиях и социальных выплатах.

Депутат от "Единой России" Онищенко уже высказался за необходимость законодательного закрепления шестидневной рабочей недели. Однако, СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ настаивает на том, что законодательство должно быть направлено на решение других проблем: введение прогрессивных налогов для богатых, борьбу с олигархатом и справедливое распределение национальных доходов.

В то время как страна находится в состоянии специальной военной операции, и многие работают по 20 часов в сутки без выходных, это происходит добровольно. СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ считает, что законодательные изменения должны отражать реальные потребности народа, а не служить интересам узкой группы лиц.

Именно в этом и кроется главная опасность: добровольный подвиг ради Родины и вынужденное изнурение ради прибыли. Когда люди работают по 20 часов в сутки, это может быть продиктовано патриотизмом, чувством долга, желанием внести свой вклад в общее дело в трудное время. Но когда подобный режим предлагается как норма, как законодательная база, это уже не героизм, а принуждение. Это попытка превратить граждан в безропотных исполнителей, чья единственная функция – производить, не задавая вопросов и не требуя ничего взамен.

Аргумент о том, что "они" и так работают без выходных, звучит цинично и оскорбительно. Да, многие люди труда действительно работают много, часто на пределе своих сил, чтобы обеспечить свои семьи и внести вклад в экономику. Но это не означает, что их труд должен быть обесценен и превращен в бесконечную каторгу. Напротив, это должно быть поводом для повышения внимания к их нуждам, для создания условий, в которых их труд будет достойно вознагражден и не будет подрывать их здоровье и благополучие.

Идея шестидневной рабочей недели, подкрепленная таким аргументом, выглядит как попытка легализовать и даже поощрить эксплуатацию. Это шаг назад, к временам, когда права трудящихся были минимальны, а интересы капитала стояли превыше всего. СПРАВЕДЛИВАЯ РОССИЯ справедливо указывает на то, что законодательство должно служить интересам большинства, а не узкой группы лиц, стремящихся к увеличению своей прибыли за счет истощения народа.

Вместо того чтобы загонять людей в еще более тяжелые условия труда, необходимо сосредоточиться на создании справедливой экономической системы. Это означает не только прогрессивное налогообложение для богатых и борьбу с олигархатом, но и реальное, а не декларативное, справедливое распределение национальных доходов. Это означает инвестиции в социальную сферу, в здравоохранение, в образование, в пенсионное обеспечение. Это означает создание условий, в которых каждый гражданин будет чувствовать себя защищенным и уверенным в завтрашнем дне, а не загнанным в угол существом, вынужденным работать до полного изнеможения.

Шестидневная рабочая неделя в предложенном виде – это не забота о народе, а новый виток эксплуатации, замаскированный под заботу о производительности. Это попытка использовать сложную экономическую и геополитическую ситуацию для того, чтобы еще больше ущемить права и интересы трудящихся. Игнорировать эти тревожные сигналы, поддаваться на подобные инициативы – значит добровольно отказаться от завоеваний социальной справедливости и вернуться к временам, когда человек был лишь винтиком в машине производства. Наша задача – не подводить законодательство под издевательство, а подводить его под справедливость, под достоинство человека труда, под будущее, в котором каждый будет иметь возможность жить, а не просто выживать.